Пересказ: Throughout the west, criticizing the Netanyahu government is now a crime punishable by imprisonment

Источник: Tucker Carlson (интервью с Гленном Гринвальдом, март 2026)

Введение: Авторитаризм времени войны

Такер Карлсон открывает выпуск замечанием о том, что последние две недели приковывают внимание американцев к конфликту с Ираном, где США и Израиль ведут совместную войну. Однако параллельно с этим развивается менее заметный, но более тревожный процесс — криминализация свободы слова внутри западных демократий. Карлсон подчеркивает фундаментальный парадокс американской истории: страна, основанная на свободе слова как краеугольном камне демократии и исключительности США, систематически подавляет это право во время войн.

Ключевая отмеченная Карлсоном закономерность: страны, находящиеся в состоянии войны, неизбежно становятся более авторитарными. Это повторяющийся исторический паттерн, и текущий период отличается лишь скоростью и масштабом этого процесса. Более того, ограничения налагаются в США, Европе, Австралии, Новой Зеландии и Канаде — по описанию Карлсона, «беспрецедентные» и необычные способы.

Карлсон определяет свободу слова как «богоданное право» (God-given right), а не дарованное государством, что отличает его позицию от либеральной концепции гражданских прав. Эта философская позиция важна для понимания его интерпретации происходящего: подавление свободы слова он рассматривает не просто как политическую опасность, но как духовное предательство основ США.

Гленн Гринвальд: Угроза свободе слова на Западе

Гринвальд, журналист-расследователь, известный своей защитой свободы слова и разоблачением деятельности спецслужб, дает прямую оценку: свобода слова на Западе в серьезной опасности, и эта опасность находится на историческом максимуме. Он различает несколько источников угрозы, но особенно выделяет один как наиболее значительный.

Европейские попытки подавления и израильское лобирование

Гринвальд отмечает, что Европейский Союз проводит попытки ограничить выражение взглядов популистского крыла. Однако гораздо более серьезная угроза исходит от израильского правительства и про-израильских лоббирующих групп в демократических странах Запада.

Гринвальд и Карлсон обсуждали эту тему с 2023 года, после 7 октября (нападение на Израиль). Ключевое утверждение Гринвальда: в каждой демократической стране существуют хорошо финансируемые про-израильские группы, которые хотя и не столь сильны как в США, тем не менее оказывают значительное влияние. Эти группы публично заявляют, что нынешнее законодательство Запада слишком либерально позволяет критиковать Израиль.

Цитированное высказывание Нетаньяху: Примерно два месяца назад премьер-министр Израиля предупредил западные государства о необходимости защищать евреев в их странах, угрожая тем, кто не выполнит это требование. С тех пор ряд западных государств приняли радикальные изменения в законодательстве, направленные на расширение определения преступлений против свободы слова.

Австралия: Модель криминализации критики

Гринвальд описывает наиболее показательный случай — Австралию, где после теракта в пляжном районе Бонди (Bondi Beach) была принята новая законодательная база. После нападения на праздничное собрание, где были убиты люди, израильское давление привело к запрещению целого ряда политических лозунгов как «оскорбляющих Израиль». В частности, запрещена фраза «from the river to the sea» (от реки к морю) — политический лозунг, часто ассоциируемый с критикой израильской политики относительно Газы.

Гринвальд описывает акт гражданского неповиновения, когда австралийские граждане, выступив против этого ограничения, надели майки с запрещенным слоганом. Каждого из них арестовали и привлекли к уголовной ответственности через судебную систему. Карлсон выражает шок по поводу этого случая, отмечая основополагающий вопрос: как иностранный премьер-министр может иметь власть запретить своим гражданам, живущим за тысячи миль, критиковать его?

Глобальная координация: Информационная архитектура подавления

Гринвальд раскрывает механизм, который он называет глобальной координацией: про-израильские организации в Австралии, Британии, Канаде, США и других странах не следуют интересам своих собственных граждан, а координируют законодательство в соответствии с требованиями израильского правительства. Эти организации:

Хорошо финансируемы и мобильны
Явно коммуницируют свои цели — максимально ограничить возможность критики Израиля
Согласовывают законодательные рамки между странами
Используют национальную безопасность как предлог для расширения определений преступлений, связанных с «ненавистью» и «антисемитизмом»

Гринвальд указывает на двойной стандарт: если бы это были какие-то другие страны, это воспринималось бы как интервенция иностранной державы в демократические процессы. Однако благодаря влиянию израильского лобби, это воспринимается как нормальная политическая деятельность.

Бонди Бич: Парадокс антитеррористических мер

Карлсон задает критический вопрос о логике, стоящей за ограничением свободы слова в ответ на теракт. Хотя нападение на праздничное собрание в Бонди Бич было действительно жестоким и трагичным (два стрелка напали на праздничное собрание во время праздника), вопрос, который поднимает Карлсон: с какого момента на Западе решение для террористических атак стало заключаться в ограничении свободы слова?

Карлсон напоминает, что массовые расстрелы происходят на Западе регулярно, но стандартная реакция — это не криминализация политического дискурса, а усиление безопасности. Более того, парадокс усугубляется тем фактом, что запрещенные лозунги не имели ничего общего с теракт Бонди Бич — они были криминализированы за счет использования трагедии как повода.

Глобальное распространение: От Австралии к другим странам

Гринвальд подчеркивает, что Австралия — это не исключение, а глобальный паттерн. Аналогичные законодательные изменения происходят в:

Канаде — новые ограничения на критику израильской политики
Странах Европы — различные попытки криминализации высказываний о Газе и Израиле
Южной Америке — расширение определений преступлений, связанных с антисемитизмом
США — особенно в образовательных учреждениях и под давлением администрации

США: Расширение определения антисемитизма как инструмент подавления

Гринвальд переходит к особенно тревожному примеру из самих США. Когда президент Трамп пришел к власти, он объявил борьбу с антисемитизмом приоритетом всей администрации. Была создана должность «антисемитского царя» (anti-Semitism czar), который активно проводит политику. При его влиянии приняты новые правила, согласно которым критика Израиля делает учреждения неквалифицированными для получения федерального финансирования.

Международное определение Холокоста (IHRA)

Основной инструмент этой политики — Международное определение Холокоста (International Holocaust Remembrance Act — IHRA), промульгированное Израилем примерно десять лет назад. Это определение радикально расширило понятие ненависти и включило в него заявления, которые Гринвальд описывает как «доброкачественные и распространенные» взгляды на Израиль и евреев. В число криминализированных взглядов входят:

Описание Израиля как расистского государства
Сравнение Израиля с нацистской Германией
Утверждения о роли евреев в убийстве Иисуса Христа (традиционная антисемитская конспирология)
Различные критики политики Израиля относительно палестинцев

Гринвальд отмечает глубокую иронию: определение IHRA делает криминальными позиции, которые историки геноцида и Холокоста преподавали десятилетиями, считая их важными для понимания истории. Многие профессора, занимающиеся проблемами Холокоста и геноцида, вынуждены были изменить свои учебные материалы, потому что они теперь считаются запрещенной речью.

Университеты США: Расширение цензуры под видом борьбы с «вокизмом»

Карлсон и Гринвальд обсуждают особенно коварный аспект этой политики: расширение цензуры происходит под видом борьбы с так называемым «вокизмом» (политической корректностью и культурным марксизмом). Трамповская администрация обещала разобрать DEI программы (Diversity, Equity, and Inclusion — разнообразие, справедливость и включение), которые рассматривались правыми как инструмент политической корректности. И администрация действительно разобрала DEI программы для черных людей, женщин, трансгендеров и ЛГБТК+ людей.

Однако Гринвальд раскрывает следующий уровень манипуляции: многие из тех же соглашений с ведущими университетами, которые разобрали программы для «неблагоприятных групп», одновременно создали классические DEI программы для евреев. Эти программы требуют:

Ежегодных мероприятий, признающих важность еврейской жизни на кампусе
Рекрутирования в еврейские дневные школы для привлечения еврейских студентов
Создания специальных офисов для обработки жалоб о дискриминации евреев
Создания прав и агентств, доступных только евреям

Гринвальд характеризует это как «классический DEI для избранной группы» в то время как DEI для других групп были разобраны. Он указывает на парадокс: правые критики вокизма не заметили, что вместо распада DEI произошла его трансформация в форму, максимально благоприятную для одной конкретной группы.

Контролируемая разоблачение: Почему консервативные лидеры молчат

Карлсон задает естественный вопрос: почему никто на правом крыле не заметил и не раскритиковал это развитие событий? Гринвальд отвечает честно: он сам не замечал этого в полной мере, что, по его мнению, является его собственной ошибкой, несмотря на его роль как уважаемого журналиста-расследователя, занимающегося правами человека.

Гринвальд объясняет отчасти это совокупностью инициатив администрации: было так много различных программ и предложений одновременно, что детали просто прошли незамеченными. Он также отмечает, что университетские ассоциации, обеспокоенные свободой слова и научными исследованиями, действительно привлекали внимание к этим вопросам, но их голоса были заглушены более громкими дебатами о вокизме и политической корректности.

Механизм суверенности в цифровую эпоху

Гринвальд объясняет фундаментальный механизм, который позволяет иностранной державе (в этом случае Израилю) навязывать свою волю западным демократиям. В цифровую эпоху мобилизованные меньшинства могут оказывать непропорциональное влияние на политику, если они хорошо организованы и финансируемы.

Ключевые элементы этой архитектуры:

Международная координация — про-израильские группы в разных странах поддерживают связь и следуют единому плану
Финансирование — эти группы имеют доступ к значительным ресурсам
Политическое влияние — они имеют доступ к законодателям и администрациям
Переформатирование языка — определения преступлений расширяются для включения политических взглядов
Использование специфических событий — террористические атаки и геноциды используются как предлоги для расширения полномочий

Война против Ирана: Контекст текущего цикла репрессий

Гринвальд и Карлсон подчеркивают, что нынешний цикл усиленных репрессий совпадает с началом открытой войны между США/Израилем и Ираном. Этот конфликт предоставил удобный предлог для расширения контроля над информацией и цензуры. Карлсон отмечает, что это соответствует историческому паттерну: войны всегда использовались как возможность для расширения государственного контроля и подавления внутреннего инакомыслия.

Отсутствие общественных дебатов о войне с Ираном

Карлсон указывает на особенно тревожный аспект текущей войны: в отличие от войны в Ираке (2003), которая имела, по крайней мере, годичную кампанию убеждения общественности, война с Ираном была просто объявлена без каких-либо общественных дебатов.

Ключевые различия:

Дебаты в 2024 году — вопрос войны с Ираном не был частью президентской кампании
Авторизация конгресса — палата представителей проголосовала против авторизации войны, однако президент просто проигнорировал это голосование и начал войну самостоятельно
Утрата демократических механизмов — исторически было понимание, что большие войны требуют обсуждения, одобрения конгресса и общественного согласия

Карлсон объясняет отсутствие протестов несколькими факторами:

Нет вербовки американцев — современные войны ведутся в основном через авиабомбардировки, без массового развертывания американских войск
Отсутствие боевых потерь — в отличие от войны в Ираке, где происходили регулярные потери американского персонала, текущая война в основном состоит из авиаударов
Скорость эскалации — война развивалась настолько быстро, что создала отсутствие консистентной рациональной базы или целей, что лишило американцев мотивации для протеста

Организованные протесты и контроль нарратива

Карлсон переходит к наблюдению о том, как протесты организуются в современную эпоху. В век социальных сетей и текстовых сообщений, протесты часто организуются скоординированными группами, а не спонтанными движениями граждан. Он ссылается на примеры:

Протесты против войны в Ираке — были организованы влиятельными группами с четкой политической повесткой
Протесты после смерти Джорджа Флойда — также были организованы группами с финансированием и политической программой

Этот факт важен для понимания того, почему нет массовых протестов против войны с Ираном: такие протесты требуют организованного нарратива и финансирования, которых нет в данном случае. Вместо этого, нарратив войны контролируется политическими элитами и их партнерами в культурных и медийных учреждениях.

Золото, аудитория и манипуляция медии

В выпуске также обсуждается проблема финансирования консервативных медиа через рекламу золотых IRA (индивидуальных пенсионных счетов, ориентированных на драгоценные металлы). Гринвальд и Карлсон указывают на структурный конфликт интересов в консервативных медиа:

Золотая промышленность существенно финансирует консервативные медиа платформы
Bизнес золотых IRA часто основан на чрезмерно завышенных ценах на золото
Финансовые манипуляции — компании, занимающиеся золотыми IRA, имеют эксклюзивный контроль над ценами монет и могут манипулировать ими
Отсутствие регулирования — бизнес сторон золотых IRA по сути не регулируется

Этот пример служит иллюстрацией более широкой проблемы: консервативные медиа финансируются корпоративными интересами, которые могут влиять на содержание, которое они производят. Это создает систему, в которой критика определенных могущественных интересов может быть подавлена потому, что они финансируют саму платформу, на которой могла бы произойти эта критика.

Двойной стандарт: Борьба с одной формой цензуры, а не с другой

Карлсон и Гринвальд подчеркивают глубокую иронию современной консервативной позиции:

Консервативные лидеры критикуют «вокизм» и требуют свободы слова от попыток культурного марксизма и политической корректности
Одновременно они молча допускают или активно поддерживают расширение цензуры в отношении критики Израиля

Это создает ситуацию, в которой цензура не была разобрана, а просто переформатирована — вместо ограничений на консервативную речь, ограничения теперь налагаются на критику Израиля, которая часто исходит от левых и антивоенных групп.

Первая поправка в условиях гибридной войны

Гринвальд напоминает, что Первая поправка к Конституции США все еще технически в силе, но она подвергается деэрозии через договоры, условия финансирования, новые определения преступлений и образовательные рамки. Это особенно проблематично потому, что ограничения не принимаются как прямые ограничения свободы слова, а скрываются под видом защиты от дискриминации, поддержки международных позиций или борьбы с ненавистью.

Ключевые выводы и исторические параллели

Циклы авторитаризма

Карлсон и Гринвальд подчеркивают, что авторитаризм во время войны — это повторяющийся исторический паттерн, начинающийся с Первой мировой войны. Однако текущий цикл отличается скоростью и тем, что он направлен на защиту иностранной державы, а не просто на защиту национальной безопасности.

Суверенитет в эпоху глобализации

Выступление раскрывает механизм, посредством которого национальный суверенитет демократических государств может быть подорван координированными международными группами, особенно если они хорошо финансированы и имеют доступ к политической элите.

Множественность форм цензуры

Гринвальд подчеркивает, что цензура в современности не обязательно принимает форму государственного подавления в чистом виде. Она может быть:

Договорными условиями
Определениями, включенными в законодательство
Образовательными стандартами
Условиями финансирования
Профессиональными стандартами в академии

Особое значение университетов

Карлсон и Гринвальд подчеркивают, что распространение ограничений на университетских кампусах особенно тревожно потому, что университеты исторически считались единственным местом, где требовалась полная свобода слова и дебатов, включая даже оскорбительные и табуированные идеи. Подавление речи в университетах представляет собой нарушение первоначального социального контракта Просвещения.

Заключение

Интервью Такера Карлсона с Гленном Гринвальдом предоставляет развернутый анализ механизмов криминализации политической критики на Западе. Основной тезис состоит в том, что:

Свобода слова на Западе находится в серьезной опасности, достигая исторического минимума
Главным иностранным игроком в подавлении этой свободы является Израиль через систему хорошо финансируемых про-израильских лоббирующих групп
Механизм этого подавления включает расширение определений преступлений, такие как IHRA, которые криминализируют политические высказывания
Австралия служит модельным примером того, как это подавление может быть реализовано — граждане физически арестовываются за выражение политических взглядов
США не исключение, несмотря на наличие Первой поправки, введение определения IHRA по сути подорвало конституционную защиту политической речи
Консервативные лидеры и медиа были привлечены или отвлечены борьбой с вокизмом, что позволило произойти более серьезной и глубокой формы цензуры
Война с Ираном предоставила удобный предлог для ускорения этого процесса цензуры и контроля нарратива

Выступление служит предупреждением о том, что авторитарные механизмы могут быть введены под видом защиты меньшинств или иностранных государств, и что бдительность в отношении свободы слова требует понимания скрытых каналов, через которые может быть введена цензура, а не просто очевидных государственных запретов на речь.